– В чем это может выражаться?

– А вот это нам и предстоит узнать с вашей помощью.

– Итак, мы с вами имеем два с половиной часа на подготовку. В

пятнадцать двадцать собираю чертову Комиссию в моем кабинете, отрабатываем последние детали, выходим на разведслужбу ОКФ, запускаем вашу дезу. Извольте быть. Фрак можете не надевать.

– Спасибо, кэп. А то пришлось бы срочно заказывать портному...

Кэп косо, но с определенной симпатией улыбнулся. Встал.

– В шестнадцать ноль-ноль – общее собрание экипажа. По статусу вам

полагается быть в президиуме. Честно говоря, не завидую вам. Хотя, надеюсь, у вас будет возможность найти общий язык с экипажем "Харрикейна"... В восемнадцать – выход на "окно". В двадцать – Бросок.

Кэп взялся за рукоять двери. (Опять поскребывание-постукивание.

Неужели крысы в вентиляции? Шеи посворачиваю санитарной службе!!)

– А вы, – спросил он немного неожиданно для себя самого, вспомнив стариковской рукой сделанную приписку к высочайшему приказу, – вы, я вижу, из этих, ну из нашего брата – филателистов? – он кивнул на каталог, к которому в этот момент уже тянулась рука Федерального Следователя. И с удивлением увидел, что на лице собеседника зарделось что-то напоминающее застенчивый румянец.

– Нет, – ответил Кай несколько смущенно. – У меня другое... хобби.

Он протянул объемистый том капитану. Тот машинально прочел полное

заглавие.

– Детские игрушки? У вас э-э-э... есть в семье...

– Я сам собираю их. Детские игрушки. Не все, разумеется. Но всякие.

Они меня интересуют ну... как форма человеческой изобретательности, что ли... Ведь первый паровой двигатель – вертушка Герона – тоже был всего-навсего игрушкой. Я собираю такие... такие штуки, в которых есть выдумка, или какое-то оригинальное выполнение. Головоломки, гэги...

– Забавно. И возите все это с собой? – Кэп машинально повертел головой.